Первого августа Организм впервые вывел знание сам. Не прочитал и запомнил, а получил из того, что уже знал. Шестьсот тридцать семь выведенных фактов в живом теле, порча ноль, проверка шестьдесят из шестидесяти.
«Порча ноль» здесь важнее числа фактов, и вот почему. Когда система чему-то доучивается, она обычно портит то, что знала раньше. Это самое частое и самое обидное, что происходит: учишь новому — теряешь старое, и замечаешь потерю через неделю, случайно.
До того дня стояла стена, об которую я бился недели три. Организм читал текст и доставал из него в разы меньше, чем там было. Я был уверен, что дело в объёме: мало прочитал, дай больше. Дал больше — не помогло.
Оказалось, дело в разборе. Из всех читателей, которые у него были, в работу шли не все — часть просто не участвовала. Когда собрали разбор из всех разом, стена рухнула за один день. Пример оттуда: на вопрос про Роммеля система раньше отвечала «не знаю», после — «в сорок четвёртом». Факт всё это время лежал в прочитанном. Доставать было нечем.
Такой результат легко подделать: достаточно, чтобы система запомнила ответ на конкретный вопрос, и вот уже красивая цифра. Поэтому мерили иначе — целым семейством конструкций, и отдельно проверяли, что общая масса фактов не изменилась. Пять тысяч сто пятьдесят четыре до, ровно столько же после. Равенство до единицы значит, что мы не подсунули себе новых записей под видом выведенных.
Ночной прогон, который должен был всё закрепить, в ту же ночь свалился. Причина оказалась в двойном экранировании — техническая мелочь, из-за которой в текст лез посторонний символ. И моё уверенное «корпуса у нас чистые» опроверг замер. Мелочь, а полночи.
Вывод дня: система, которая учится, обязана доказывать не только что узнала новое, но и что не испортила старое. Первое проверяют все и с удовольствием. Второе проверяют редко, а ломается оно чаще — и именно за него потом стыдно перед заказчиком.
Андрей Рощупкин