Седьмого августа ожила большая память Ти3. Было одиннадцать записей — стало миллион триста тысяч. И, что важнее, она начала отвечать.
До того дня хранилище формально существовало, но работало как решето. Одиннадцать записей вместо миллиона — это не «мало накопили». Это «всё, что накопили, исчезло». Довольно жуткое ощущение, когда понимаешь, что система, которая по всем отчётам училась неделями, на самом деле каждый раз начинала с чистого листа.
Ошибку я искал в коде записи и не находил. Перечитывал, ставил проверки — всё правильно. Настоящая причина оказалась снаружи кода: старый процесс, оставшийся жить от предыдущего запуска. Он держал своё представление о хранилище и затирал то, что писал новый.
Это худший вид поломки, какой я знаю. Код правильный. Замеры честные. Результат неверный — потому что в системе работает лишний участник, о котором все забыли. Никакое чтение кода такое не находит.
В тот же день заработала вещь, которой я до сих пор доволен: русский вопрос достаёт английский факт. Знание, прочитанное на одном языке, отвечает на вопрос на другом, без перевода отдельным шагом. Проверял руками, на живом: поднял страницу, спросил про собаку, получил запись номер миллион триста пять тысяч семьсот семьдесят четыре. И размер хранилища вырос ровно на нужное число байт. Сошлось до байта — люблю такие проверки, их нельзя истолковать двояко.
Третий результат отрицательный. У нас были «ворота на запоминание» — механизм, который решал, что стоит запомнить, а что нет. Умная вещь, я сам её и заказывал. Выяснилось, что она вредит: без неё двадцать три верных ответа из тридцати, с ней тридцать из тридцати. Механизм, придуманный ради качества, качество и резал. Убрал в тот же день, без сожалений.
Два вывода. Первый: прежде чем искать ошибку в коде, посмотри, кто ещё работает с теми же данными. Второй: любая умная надстройка, которая отбирает что-то за тебя, обязана доказать свою пользу замером. Иначе она почти всегда мешает — просто мешает незаметно, и все считают, что так и надо.
Андрей Рощупкин