Семнадцатого июля закончился ночной прогон — пять часов, двести семьдесят три тысячи задач. Он ответил на вопрос, который я задавал себе месяц: упирается рост в устройство Организма или в материал, на котором он растёт.
Оказалось, в материал. И я, признаться, выдохнул — потому что месяц был готов к тому, что механизм придётся выбрасывать.
Лесенка способностей лезла вверх по мере накопления опыта: с четвёртой ступени до тринадцатой. Сброшенный организм оставался на четвёртой — значит двигатель настоящий, а не самообман. Но после тринадцатой рост вставал намертво. Я дал другой домен, логическое рассуждение, и лесенка сразу перевалила за прежний потолок.
Разница тут принципиальная, а с виду её нет: и там и там рост остановился. Только в одном случае надо чинить механизм, а в другом — менять еду. Я мог месяц перестраивать то, что работало нормально, и потом гордиться «починкой».
Тем же вечером был спор, которым я доволен до сих пор. У нас был заранее записанный критерий приёмки, и результат в него не попал: нужно было семьдесят процентов, вышло шестьдесят девять. Соблазн очевиден — подвинуть порог на две единицы и объявить победу. Я сказал прямо: сдвиг ради «шестьдесят девять почти семьдесят» — это подгонка под ответ, и порог мы не двигаем.
Но и убивать работу было неправильно, потому что в том же критерии стояло второе условие — контрольная проверка, — и вот оно выполнилось сокрушительно. Мы разобрались и признали честно: сам порог был выбран неудачно, он мерил длину цепочки, а не то, что нас интересовало. Заменили на контроль, который был записан изначально, и объяснили в документе, почему это не подгонка: контроль стоял в плане до прогона, мы его не выдумали задним числом.
Второй результат дня был неприятный. Разбор показал, что мой граф знаний на самом деле — граф русских слов: «франция» и «france» разные узлы, и вся конструкция ходит по кругу, объясняя слово словом. Переделал адресацию: узел опознаётся по сути, а не по написанию, и сто, 100 и hundred стали одним узлом по построению.
Чего не сделал — записал честно: для отношений вроде «Париж — столица» такой опоры нет, там всё осталось словесным. Назвал это большой целью и не стал делать вид, что она взята.
Правило с тех пор простое: система упёрлась в потолок — сначала проверь её на другом материале, потом лезь внутрь. И второе, из того же дня: порог, записанный до прогона, не двигают. Никогда. Если он оказался плохим — так и говорят вслух, а не подкручивают на две единицы.
Андрей Рощупкин